the_fencer: (love)


Фетиш. Хороший, мужской.

Такой же как приталенная шинель; пахнущая кожей, затёртая снаружи и шершавая внутри пистолетная кобура; гильзы, бьющие в нос взрывающей рецепторы смесью меди и пороха; тяжёлая курительная трубка, исторгающая столь же тяжёлые, пароходные кольца упругого и ароматного табачного дыма; тяжёлые офицерские перчатки; ремень с металлической бляхой и неизменной звездой...

Всё это неизменно заставляет меня вспоминать отца.
Я уже говорил тебе, что память - штука странная. Мне с большим трудом вспоминается его лицо, но я до сих пор помню какие руки у него были, как пахла его шинель и какими колючими были щёки, когда он возвращался из своих неизменных командировок. Я помню голос и смех: сильный, раскатистый, заполняющий собой любое помещение: наверное так и должен смеяться счастливый и уверенный в себе мужчина. Я помню осанку и развёрнутые плечи. Я помню завистливые взгляды других женщин. Я помню пальцами, образами, запахами.
Я помню его силу.

И я хорошо помню, каким священнодействием для отца было бритьё.
Разумеется, у отца были походные станки, с неизменными сменными (оксюморон однако) лезвиями. Ими он пользовался на выезде, когда не было возможности бриться так как он привык. Но возвращаясь домой из поездки, неизменно подбросив на руках меня и маму, отец принимался за бритьё. Полагаю, что этот долгий и размеренный процесс помогал ему расставить мысли по местам.

Все рассказы, обмен впечатлениями, ужин и прочее - всё это было после.

Бритва у отца была немецкая. Знаю точно, что ему она досталась от его отца: скорее всего была трофейной, как и много чего в послевоенные годы. Золинген. Настоящий немецкий Золинген, со значительно сработанным лезвием, но несмотря на это - острый как тёщин язык. Однажды я задумал поиграть "в папу" и взял бритву в руки. До сих пор помню (да и шрам не даст забыть) как бритва вошла в большой палец как раскалённый нож в масло. Кровь быстро остановили, но желание играть с папиной игрушкой у меня не пропало.

Отец неторопливо натягивал специальный ремень и размеренно правил инструмент перед каждым бритьём. Затем клал её на коричневую картонную коробочку и взбивал пену в пластиковой чашке. Помазка у него было два: один из натуральной шерсти, с каменной ручкой: монументальный как египетская пирамида; другой - поделка советской промышленности: пластиковая ручка и синтетическая щетина. Отец пользовался обоими, выбирая по настроению.

Взбив пену, он с явным удовольствием наносил её на лицо, и... тут начиналась магия. Движения его были короткими, аккуратными и абсолютно завораживающими. Вообще-то весь процесс бритья увлекательно выглядел со стороны, но от финальной его части невозможно было оторвать глаз.

И я и мама знали, что в такие моменты отцу мешать нельзя. И не потому что бритва была опасной, а потому что в этот момент он хотел побыть один. С самим собой. Не уходя от нас, а просто наедине со своими мыслями.
Мы не мешали.

Но иногда. Когда отец возвращался после очень уж долгого отсутствия. Мама, проходя в буквальном смысле по лезвию бритвы, позволяла себе осторожное вторжение на его территорию.
Дождавшись, когда плотный слой пены покроет нижнюю часть его лица, она заходила в ванную и обнимала его сзади. Словно спрашивала разрешения. Хотя, почему словно? Так ведь по сути и было.

Отец оборачивался, смотрел ей в глаза и одними глазами же улыбался. Она знала когда можно и он никогда ей не отказывал.
Мама осторожно, нежно, зная что вещь эта не предназначена для женских рук, брала бритву, после чего они вместе уходили в кухню. Отец садился на стул и закрывал глаза.

Я не смогу тебе этого объяснить. Для того чтобы это понять в полной мере - это нужно видеть. И повторюсь: если бы ты хоть раз увидела КАК, какими глазами отец смотрел на маму - ты бы поняла почему он позволял ей это.
Эта женщина держала в своих руках его душу. Что уж там бояться какой-то бритвы?
Да и не могла она сделать ему плохо.

Отчего-то мне всегда было невероятно страшно смотреть за тем, как мама осторожно бреет папу. В её движениях не было той отточенности и уверенности как у отца, зато была безмерная нежность и любовь.

Ты знаешь что с помощью опасной бритвы можно сказать человеку что ты его любишь? Конечно не знаешь.
Что ты вообще знаешь о жизни и о любви?

Нет, она не целовала тут же выбритые места и не падала в обморок, если всё же оставляла небольшой порез. И тем не менее, такой нежности мне не доводилось видеть более никогда.

Красавица Лара и блестящий офицер. Ох, как они были прекрасны.

...

Мне пора покупать опасную бритву. С полным набором аксессуаров.
Хороший фетиш. Мужской.

...

Девушки, а вам нравится бокс?.. Ну вот прямо так, чтобы съездить в другую страну для того чтобы посмотреть чемпионский бой?..
the_fencer: (Default)


утро. раннее, прохладное и свежее. чистое и волнующее как нежные, розовые щёчки девственницы.

мы встречаем рассвет.

дорога, покрытая тяжёлой пылью и острыми камнями, так и норовящими разодрать подошву лёгких туфель, тянется прямо к восходящему солнцу. на дворе лето, на дворе рассвет и мы бредём в свой пансионат с только что окончившейся дискотеки. сил хватает только на то, чтобы делиться впечатлениями ночи. на то чтобы нормально поднимать ноги во время ходьбы их уже нет, поэтому вместо следов на ядовитой пыли мы оставляем длинные неровные борозды.

от безумного ритма студенческого отдыха у меня вылезли вены на ногах, вдохи отдаются болью в грудной клетке, под глазами мешки и лицо болит от постоянного смеха: в эту поездку собрались лучшие. самые оторванные, самые отпетые, самые безбашенные и весёлые парни со всего потока. девчонки смеются до колик в животе и отдаются на скрипучих пружинных кроватях; пляжах, заваленных всякой дрянью; за гаражами и клубами, в пустых заброшенных магазинчиках или просто там, где их застанет любой из членов (каламбур однако) великолепной пятёрки.

великолепная пятёрка - это я; мой тёзка Антон Манукян по кличке Гоча; Денис, с широким как тарелка лицом, и сам широкий как дверной косяк, по кличке Биля; ещё один Денис по кличке Слон (вопреки кличке он худой как вобла, с вытаращенными беспокойными глазами и столь же беспокойной жестикуляцией) и неимоверно волосатый, невысокого роста Сергей, которого мы зовём Барсиком, но только за глаза. В глаза он нервничает.

отдыхом в равной степени измотаны все. каждое утро, разглядывая свои опухшие физиономии в зеркало, мы уговариваем себя провести вечер спокойно, по людски. каждое утро мы соглашаемся со своими собственными доводами, но к вечеру мы отсыпаемся; кто-то из миротворцев предлагает сброситься по чуть-чуть и взять "маленькую литру", после чего всё начинается по новой.

сквозь жаркое студенческое лето мы несёмся словно Восточный Экспресс: пролетели июнь, июль и на дикой скорости ворвались в август. и конец всему этому наступит только после окончания университета, но сейчас мы об этом не думаем.

мы идём в рассвет.

этой ночью я познакомился с Наташей. Наташа - брюнетка в неимоверно дерзких шортах, длинноногая и подтянутая как серна, с опаской присела ко мне на колени в самом начале вечера, осторожно выпила вина, а через двадцать минут хохотала в голос, от чего её грудь мелко подрагивала, а каблучки выбивали неровную дробь на паркете импровизированного танцпола. Через три часа после знакомства я отвёл Наташу на пляж и принялся пластать со всей возможной развязностью, а Наташа всё повторяла: "Ну не надо, не надо, пожалуйста!". И даже стоя со спущенными до колен шортами, продолжала твердить "не надо, не надо" в такт навязанному ей жёсткому ритму. остаток ночи я пил и танцевал, танцевал и пил, а Наташа танцевала рядом со мной, тёрлась об меня как кошка и глаза её горели совершенно животным огнём.

Гоча, который целую неделю обхаживал длинноногую Вику, от которой сходило с ума всё побережье, получил жестокий стресс: весь вечер Вика благосклонно принимала его ухаживания, пила с ним вино, и как-то незаметно перебрала. Она согласилась пойти с ним в нашу пустую в тот момент комнату, но лишившись юбки и топа неожиданно почувствовала себя плохо и... принялась блевать прямо из окна второго этажа. Гоча был настоящим аксакалом, но такой поворот событий сбил с толку даже его: разумеется ни о каком сексе после этого не могло быть и речи.

Благородно напоив Вику водой и уложив спать, расстроенный Гоча вышел во двор, где наткнулся на Олю и Таню: двух страшненьких подружек, страдающих среди засилья красоток от недостатка мужского внимания.
Гоча, у которого разве что только дым не шёл из штанов, без лишних прелюдий предложил девушкам "буйный разнузданный секс", вдобавок пообещав что если не удовлетворит обоих, то выпрыгнет со второго этажа прямо в кучу строительного мусора. не особо избалованные вниманием девушки позволили увлечь себя на второй этаж, после чего по авторскому выражению тёзки "позволили ему всё": остаток ночи Гоча не танцевал, да и пил весьма сдержанно.

Слон, который помимо водки, выкурил жестокий косяк, способный свалить с ног роту солдат, познакомился с "какой-то крысой", отправился с ней "в парк гулять", после чего завершил вечер совершенно феерично:
"И вот сижу я на лавке, она на коленях, обе руки под юбкой, дело к логической развязке, и тут она вдруг срывается с коленей и говорит мне: "Ой, я так не могу!", после чего разворачивается и валит!!!! Я так растерялся от такого её поведения, что не долго думая встал и влепил хо-о-орошего такого пинка по стремительно удаляющейся заднице..."
"А она что?"
"Ну что... удивилась конечно..."

Биля всю ночь пил и почти не танцевал. Выглядит Биля как борец-тяжеловес, при этом он добрый как телёнок. В ярости я видел Билю всего один раз: в этой поездке. Днём мы играли в карты, а проигравший выполнял желание победителя. Стандартные желания: например выйти днём на базар и громко прокричать "Я уебанец!". Или показать в окно второго этажа (выходящее на тот же базар) свою голую задницу или...
В тот раз желание было необычным: проигравший должен был взять пластиковую бутылку и запихнуть её в задницу Били. Ну или как минимум попытаться это сделать.

Биля в раскладе участия не принимал: в это время он спал тут же в комнате, притом спал на животе, чем подвергал себя немалому риску. Проиграл Слон.
А Слон очень ответственно относился к проигрышам. Поэтому он взял бутылку, и...
пять секунд спустя мы вчетвером, в одних трусах, бежали через двор от мощного и разъярённого Били, который наверняка убил бы нас, если бы сумел догнать.
Получившего стресс Дениса отпаивали водкой и жалели: привели к нему раздатчицу из столовой. Раздатчица была мощной женщиной и Биля перемещал её по комнате так же как грузчик перемещает в одиночку древний шифоньер: то есть берёт двумя руками за бока и переставляет из угла в угол.

Барсик пропал в самом начале вечера и вернулся только под утро а-ля Паниковский: пьяный и без денег. Сейчас он грустнее всех, потому что даже если у него и было какое-то веселье, вспомнить его он не может. Мы утешаем его тем, что может оно и к лучшему: мало ли что могло произойти за ночь? Не всё надо помнить.

прямо перед нами, вероятно на работу, движется... нет, не женщина. Валькирия. Приземистая, похожая на комод, с квадратной задницей, способной выдержать массированную ядерную атаку, внушающая уважение и даже где-то первобытный ужас.
верхнюю часть валькирии покрывает красная кофта, шаловливо открывающая самое лучшее: упругие сальные бока.
нижнюю часть обтягивают брюки ядовито-жёлтого цвета, брюки из которых я сумел бы сшить себе средних размеров палатку.

мощный зад валькирии живёт своей отдельной жизнью: колыхается, задерживается и парит над землёй, взмывает вверх и осаживает себя вниз - это зрелище настолько волшебно что мы невольно замолкаем и некоторое время тащим свои ноги в тишине.

Биля, лицо которого выражает собой крайнюю степень нежности и обожания, долгое время молча следит за движениями ягодиц, похожих на цеппелины, после чего кивает собственным мыслям и произносит:

-И это прекрасно!..

четыре пары глаз устремляется на него. повисает пауза, которая разрывается диким хохотом всего через мгновение.
Барсик падает в пыль, следом за ним сажусь и я. Мы смеёмся остатком сил, остатками здоровья. Всем что осталось. Мы хохочем, катаясь по грязной дороге.

ещё целая неделя.

целая неделя до отъезда.

the_fencer: (love)
Даша работает по субботам. Даша - крайне увлечённый своим делом человек и потрясающе красивая девушка.
Мы знакомы не очень давно, но Даша уже успела узнать меня не только с хорошей, но и с весьма неприятной стороны. В частности, заметив пару раз моё подавленное состояние, она попыталась узнать причины и как-то поддержать, вследствие чего получила совершенно неожиданный (для неё) и совершенно обычный (для меня) в подобных случаях ответ, суть которого сводится приблизительно к следующему: не смей меня трогать, и даже смотреть на меня не смей в такие моменты (дура)!

реакция впечатлила её настолько, что она перестала звонить и даже проигнорировала одну из встреч с общими знакомыми, только потому что там был я.

Но сегодня суббота и снег, время платить по счетам и исправлять ошибки. Поэтому в девять часов вечера, в субботу, я сижу в машине под офисом Даши, на чём свет костерю её увлечённось работой и утешаю себя только тем, что отыграюсь за всё чуть позже. Когда она окажется в моей постели.

Где-то в десять минут десятого дверь подъезда открывается и на пороге появляется Даша, собственной персоной. Выглядит она, как и полагается в такое время, жутко затраханной. И если бы я не знал, что Даша успешно управляет исключительно женским коллективом, то имел бы все шансы ощутить укол ревности.

Быстро выхожу из машины, иду к ней и беру за руку. Мягко, но так чтобы не вырвалась. А то ведь и слушать не станет (и в общем-то, будет права).
Увидев моё лицо, Даша вспыхивает.
-Что тебе нужно? - щёчки наливаются красным. Она злится, но пытается держать себя в руках.
-Ты! - твёрдо говорю я. Держу паузу, давая ей возможность ещё больше разозлиться от такой наглости, затем добвавляю: - На два слова. Поговорим и я уеду.

Если врёшь, то произноси слова уверенно. Чётко выговаривая звуки и глядя ей в глаза.
-Я не стану говорить с тобой. Я не разговариваю с мудаками!
Слово "мудак" в её исполнении звучит звонко и задорно, от чего мне хочется засмеяться. Но я сдерживаюсь. Не время пока.

-Даша. Да, я вёл себя как мудак...
Она не даёт мне закончить, перебивает:
-Если человек ведёт себя как мудак, то скорее всего, он мудак и есть! Так вот. Ты - мудак!
-Даша! - я рявкаю на неё так, что она вздрагивает, - Не забывайся!
На некоторое время повисает тишина. Куцые снежинки тают на её ресницах, она смотрит на меня не мигая, чуть испуганно, отстранившись.
-Я вёл себя как мудак, - мягко, насколько возможно, повторяю я, - Но даже мудак заслуживает две минуты внимания. Особенно если он хочет извиниться.

Даю ей время переварить сказанное. Вопросительно смотрю в глаза. Пара секунд и Даша сдаётся:
-Хорошо. Говори.
-Только давай сядем в машину. Здесь холодно и неудобно.
Её руку я не отпускаю. Не сядешь - посажу сам.

-Хорошо.
Подвожу её к машине, открываю дверь, усаживаю на переднее сидение. Сажусь сам. Даша сидит подчёркнуто напряжённо: ноги сведены вместе, руки на коленях, сумочка на бёдрах. Смотрит холодно.
Время её немного раздёргать и сбить со злой волны. Тянусь на заднее сидение, извлекаю букет из пятнадцати роз. Стебли длиной в мою руку, огромные ярко красные бутоны, букет перевязан лентой. Кладу ей на колени. Точнее на руки.

-Это тебе!
Брови Даши взлетают вверх, но она справляется.
-Я ничего не буду у тебя брать.
-Даша, - по возможности усталым голосом, говорю я, - Я знаю что плохо себя вёл. В качестве компенсации прими пожалуйста мои извинения и... можешь отхлестать меня этим букетом по лицу.
Демонстративно снимаю очки, закрываю глаза и втягиваю голову в плечи. Жду. Надеюсь, она улыбается.
Для того чтобы девушка отхлестала тебя букетом по лицу, нужно сделать что-то действительно плохое. А я всего лишь пару раз повёл себя как мудак. Так что бояться мне нечего.
Открываю глаза.
проникнуться )
the_fencer: (Default)
есть у меня университетский приятель в Донецке. С ним мы дружили все пять лет студенчества, сейчас почти не общаемся. Но дело не в этом. Из той прежней жизни я не общаюсь вообще ни с кем. Он и так продержался больше всех.

Называя вещи своими именами, можно сказать так: мой приятель - слабый мужчина. Слабый настолько, что любая девушка, с которой он пытался встречаться или строить отношения, неизменно начинала над ним издеваться. Есть у него что-то такое в манере говорить, жестикуляции, выражении лица.
При этом он достаточно силён чтобы искренне смеяться над этими своими слабостями.
При этом он хороший человек. Но слабый. Инфантильный.

Перед окончанием университета он женился. На девушке из захолустного городка в донецкой области, которая (по моему мнению) использовала его как подвернувшуюся возможность не возвращаться туда, откуда она приехала.
Некоторое время они жили более-менее нормально. А затем началось то же, что и всегда. И даже рождение ребёнка не изменило ситуации: она целенаправленно издевалась над ним, вероятно пытаясь выдавить из него хоть какую-то мужскую реакцию, но так и не преуспела. После чего практически в открытую стала изменять.

приятель всегда находил в себе силы шутить. почти в любой ситуации и на любые темы. Но однажды, в ответ на мой серьёзный вопрос "Как ты всё это терпишь?", грустно ответил: "Антон, люблю её, суку. Очень люблю. И знаешь что самое худшее? Сейчас и без неё не могу. И с ней не могу. И всё чаще хочу чтобы она умерла".

нет правых, нет виноватых. есть ситуация.

разговор состоялся лет пять назад. Она не умерла. Они не развелись. Всё продолжается так же, как и было.
странно. плохо. тоскливо. но это их жизнь и их выбор.

к чему это я?..
странно видеть на ЧТО люди растрачивают свою жизнь. как будто за этой жизнью будет какая-то иная, чистая светлая и правильная жизнь. но не будет ведь.
the_fencer: (love)
то было прохладное, солнечное и в меру позитивное апрельское утро. Утро, когда на улице в костюме ещё прохладно, а в плаще уже глупо.

Кофе в Бориспольском аэропорту был горячим и дорогим. Очереди на паспортный контроль были длинными и угрюмыми; лишь изредка полусонные пассажиры перебрасывались столь же полусонными фразами. Солнце ползло по ущербному полу древнего и безнадёжно маленького зала аэропорта, сантиметр за сантиметром подбираясь к стойкам регистрации.

я ожесточённо тёр руками глаза и столь же ожесточённо шутил, пытаясь выбить остатки сна из своих коллег, а в перерывах то и дело извлекал телефон из кармана и для чего-то пялился туда, с трудом наводя фокус на маленький экран. ранний подъём, раннее такси, ранний вылет. чёрт-те какой год, чёрт-те какой раз. Брюссель, выставка.

добредя до зала ожидания, я некоторое время пытался ошалело читать, с трудом удерживая перед глазами буквы и с не меньшим трудом вгрызаясь в заключённый в них смысл. Но тут ко мне обратились по имени.
я захлопнул книгу и поднял голову.

передо мной стоял Ярослав. Высокий, с гладкой как шар для боулинга (и столь же блестящей) головой и здорово смахивающий то ли на гомика, то ли на преданного адепта бдсм. Ярослав был директором некой юридической компании, оказывающей содействие импортёрам вроде нас. Положение обязывало его посещать профильные выставки и... оказалось так, что летели мы одним рейсом. Слащаво улыбаясь и потирая поротый зад Ярослав поздоровался, после чего сделал жест правой: "Познакомьтесь, Антон, это моя коллега. Зовут её - Екатерина!"

Я повернул голову и... огромный зал словно бы резко проветрили. Сонливость мою как рукой сняло.
Да, именно так. Не "Катя". Не "Катюха", "Катёнок" и прочая чушь.
Екатерина. И никак иначе.

некоторые люди настолько ярки, что на общем фоне блестят словно обёртка от шоколада.
Екатерина не блестела. Она сдержанно сияла. Сияла плотным, почти осязаемым светом. Словно правильно обработанный бриллиант. К чему выпячиваться? Всем и так всё понятно.
Не слишком броская, даже скорее скромная, косметика. Не слишком броская одежда. Строгие туфельки, на самую малость легкомысленном каблучке. Крохотная сумочка (мини-молескин, паспорт, пудра-помада - всё своё ношу с собой). Аккуратно уложенные волосы. Тонкий, чуть уловимый парфюм.

проникнуться )
the_fencer: (love)


Ты даже представить себе не можешь насколько это сложно.

В один прекрасный день заехать за ней на работу. За ней, тёпленькой, и ничего не подозревающей. И сказать: поехали пообедаем вместе?
Тебя будет распирать от гордости и предвкушения, но ты будешь мужественно держаться, сохраняя спокойствие на лице.

Вы будете ехать. Она будет щебетать о чём-то, сетуя на то что работы много, и жаловаться на холодную зиму. А ты будешь продолжать ехать не останавливаясь. Через двадцать минут она задаст свой первый вопрос: а куда мы, собственно, едем?

На что ты невозмутимо ответишь: да вот, новое место нашёл, совсем немного осталось.
Ещё через десять минут она начнёт слегка нервничать: мне через пол часа в офисе надо быть, а нам ещё покушать надо успеть!

Тогда ты так же невозмутимо скажешь: еда на заднем сидении. Китайская кухня на вынос, твоя любимая.
Чем окончательно собьёшь её с толку.

Она будет быстро жевать и хмурится. Куда мы всё-таки едем???

Тогда ты так же невозмутимо ответишь: в аэропорт.
Read more... )
the_fencer: (Default)


Итак, зал. Маленький зал, в маленьком и неимоверно старом здании, неимоверно старого спортивного клуба.
Полы застелены древними матами, обшивка которых частично протёрлась, а из дыр и швов ползёт пенистый наполнитель. Архаичные шведские стенки, с до блеска отполированными деревянными перекладинами. Навесные турники, слепленные на танковых заводах из останков тех же танков. Кольца, ввинченые в потолок и каменные на ощупь боксёрские мешки, лет которым было раза в два больше чем мне тогда.

Однотипные тренировочные штаны (выбор в совковых магазинах был весьма скудным). Неимоверно жёсткие борцовские куртки и пояса, которые вязались специальным узлом. Угрюмые физиономии парней, извивающихся на ковре. Крепкие словно корни дуба пальцы, раскачаные шеи. Круги перед глазами и вкус пота на губах.

И запах. Тяжёлый, прогорклый запах пота, въевшегося казалось в пол, стены, мешки, перекладины, гантели и утяжелители, в самую суть этого места. Не самый приятный запах. Отвратительный, по большому-то счёту.

Иронично, но запах таких залов до сих пор успокаивает меня. Этот обшарпанный зал на много лет стал мне домом. В этом доме плохо пахло, но мне там было хорошо. Часто лучше чем в квартире с мамой, где я терзался то от стыда, то от липкого ощущения вины.

Я... я очень пытался помочь ей. Но мог помочь только себе.

Именно свой спортивный зал я помню ярче всего. Полнее. С красками, ощущениями и запахами, да уж.
Спортсмены ребята простые. И по большей степени бесхитростные. Если хотят набить морду - вокруг да около не ходят. Бьют. Если дружат - то камня за пазухой не держат. Как правило.

А сколько уникумов у нас занималось - это историй на отдельную книгу.
Вот например: где-то пол года в зал ходил какой-то крендель, у которого не было члена. Небольшая ремарка: спортклуб советских времён - заведение спартанское. Удобств там нет: общий (часто весьма грязный) сортир, общая душевая со шкафчиками без замков - вот и всё. Это я к тому, откуда мы собственно знали о такой пикантной детали.
Имя чувака потерялось во времени, но я хорошо его помню: высокий, оплывший (если не сказать - жирный), с белой лоснящейся кожей и впридачу - рыжий. На него было тошно смотреть даже если не знать о главном. Но мы-то знали, потому что регулярно видели его в душевой.
Когда он раздевался, разговоры смолкали. Там где даже у малолеток что-то висело, у чувака росли рыжие кудри... и всё. В гробовой тишине он топал в душ. После его ухода говорили шёпотом. И лучше бы вам не знать о чём.
По возвращению все снова смолкали. И только когда он одевался и уходил, эмоции выплёскивались. Версии высказывались порою такие, что от смеха я начинал долго и мучительно икать.

Одного из ребят звали Дима, а мы называли - Димас. Димас учился в каком-то ПТУ, был вроде бы слесарем и кожу на ладонях имел такую жёсткую и грубую, какой я сроду не имел даже на пятках. Борцом он был весьма посредственным, но силу в руках имел совершенно нечеловеческую. Притом силы своей Димас не осознавал из-за чего иногда калечил противников на тренировках. Арматуру он гнул совершенно свободно, а однажды на спор погнул пятикопеечную монету.
Однажды во время пьянки, Димас немного рассердился на собутыльника. Взял его рукой за горло, желая встряхнуть. Но силы привычно не рассчитал и почти моментально убил. На суде Димас плакал. "Я не хотел! Я же не хотел!" Я знаю, он действительно не хотел.
Ему дали срок. Где-то на зоне он и сгинул.

Невысокий и крепко сбитый Вася (не помню, было ли это его настоящее имя) с поломаным носом, губами как у гориллы, но добрый при этом как телёнок, вис на турнике, на каждой его ноге повисало по пацану и с нами он довольно легко подтягивался четыре-пять раз. Несмотря на весьма сомнительную внешность, Вася имел оглушительный успех у дам, что весьма изумляло коллектив. Секретом Вася не делился, потому остальные могли только завидовать и гадать.

Валера, который ездил в зал откуда-то издалека, был очень и очень классным спортсменом. При этом абсолютно, канонически тупым. "Не запоминайте это слово, а то вся память будет занята" - это про Валеру. Его часто просили объяснить тот или иной приём, но вот как раз с объяснениями у Валеры было хуже всего: даже привычный лексикон (захват, подсечка, бросок и прочее) наводил на него тоску. В итоге, после нескольких "ну ты тут это, а потом чтобы так, но совсем ну, и это тут короче", просто хватал поперёк туловища первого попавшегося под руку коллегу и показывал. На практике.

Саня Ерыш, который вечно приходил побитым. Саня-Колобок, от шуток которого уши сворачивались в трубочку, а глаза слезились. Денис Пушка, у которого на каждый день был свой отдельный похабный анекдот. Мой дружбан Вова-Буба, на спор съедающий три батона (да так чтоб в процессе не пить).

Сколько их было и сколько сгинуло: в бандитских разборках, с отбитыми на тренировках мозгами, в автокатастрофах, от запоев и веществ, на зонах за не предумышленные и предумышленные убийства. Денег мало, а здоровья много. Бей, жри, коли, еби всё что шевелится, бери всё что хочется, ведь ты сильный, ты можешь, а молодость вечна!

Но в семнадцать об этом не думаешь. И уж тем более, не думаешь в десять. Мы были беззаботны и счастливы, насколько могут быть беззаботны и счастливы дети нашего возраста. Мы и представить не могли, какая мясорубка начнётся через несколько лет и скольких из нас она смелет в пыль.

продолжение следует.

И послушайте хорошую музыку. Он прекрасен ровно настолько, насколько может быть прекрасен певец. И 29 декабря он будет в Москве.

Мама.

Dec. 19th, 2010 02:25 am
the_fencer: (Default)


Болею. Ничего серьёзного, но всё равно крайне неприятно. Все дела сделаны, итоги подведены. Квартира вычищена до блеска, кофе сварен и от белой даже в темноте чашки поднимается чуть заметный дымок. Свет потушен. Комнату, помимо пугливых огней с улицы, освещает только экран моего ноутбука.
Вчерашнее свидание вышло романтичным и дурацким. Бесконечно романтичным и столь же бесконечно дурацким. Утром прощался с недоумением, а сейчас тихо смеюсь. Жизнь обладает особенным и весьма альтернативным чувством юмора.

Тем не менее, когда кофе тихо остывает, а на улице падает снег, здесь в тишине своей пустой квартиры, самое время вновь побродить по лабиринтам детских воспоминаний. И, возможно, расставить для себя какие-то точки.

Забегая немного вперёд, скажу что смерть мамы я переносил намного тяжелее чем смерть отца. Даже несмотря на то, что она не стала для меня неожиданностью. Мама постепенно угасала, отрываясь от реальной жизни и всё больше и больше времени проводя где-то далеко. Где-то, где отец по-прежнему был жив и по-прежнему обнимал её ночами.
Находиться дома было порой невыносимо. Бабушка по отцовской линии, которая жила тут же в Киеве, часто звала меня ночевать к себе. Я всегда цеплялся за эти предложения, потому что с ней мне было не в пример легче. Но возвращаясь на следующий день к маме, я всегда испытывал жгучее ощущение стыда и презрения к себе. Я бросал её одну для того чтобы облегчить собственную боль. Я делал то, на что не имел права.
Моё место было здесь, рядом с ней. Ровно столько, сколько было ей отмерено.

Я хорошо запомнил всё то, что говорил мне отец. "Когда-нибудь, главным мужчиной придётся стать тебе. И только от тебя будет зависеть жизнь тех, кто будет рядом с тобой".
Так уж получилось, что я стал главным мужчиной в своём доме. Не так и не тогда когда я того хотел. Совсем не так. Но иной жизни и иного выбора мне предоставлено не было.
И я поддерживал маму как мог.

Однажды летом я, вместе со своими школьными приятелями, отправился купаться на Днепр. Долгое время мы прыгали с пирса в воду, затем мои друзья устали и выбрались на берег, а я продолжал нырять. На душе у меня лежал огромный холодный камень. И стремясь хоть как-то отвлечься от боли внутри, я пытался до предела выжать себя физически. Разбег, набрать воздуха, прыжок, нырок - и плыть, плыть, плыть под водой пока перед глазами не начнут плясать разноцветные зайчики, а лёгкие не будут лопаться от того что им не хватает кислорода.
Затем на берег и снова то же. Снова, снова и снова. До тех пор пока есть силы взобраться на пирс.
Параллельно я пытался отточить прыжок в воду "ласточкой", довести его до совершенства.

Все мои друзья уже успели обсохнуть. А я прыгал и прыгал. До тех пор, пока на берегу меня не остановил маленький, седовласый мужичок. Он тут же отрекомендовался. Звали его - Дмитрий Карпович Непейводка, что заставило меня тут же заржать. Мужичок не смутился, вероятно привык уже к подобной реакции на свою фамилию.
Как это часто бывает, человек этот изменил весь ход моей дальнейшей жизни.

"Я за тобой наблюдаю, - сказал мне тогда Дмитрий Карпович, - И вижу что у тебя потенциал. Хороший спортивный потенциал. Я в этом деле давно и ошибаюсь редко. Точнее сказать - вообще не ошибаюсь. Приходи ко мне в клуб, поговорим более детально".

Через два дня я, вместе с одним из своих приятелей, пришёл по адресу, который на пустой пачке от сигарет написал мне при встрече человек со смешной фамилией. По указанному адресу находилось старое здание, в котором располагался не менее старый спортивный клуб, с несколькими секциями. Дмитрий Карпович, который много лет являлся бессменным директором данного клуба, встретил меня как доброго знакомого.

"Планы у меня на тебя большие, - тут же заявил он, - Через пол года - город, через год - Украина. Нечего рассиживаться".
"Извините, вы о чём?" - не сразу понял его я.
"О соревнованиях, Вова, - не знаю, намеренно ли он исказил моё имя, - О соревнованиях. Из этих стен немало чемпионов вышло. Ты тоже можешь им стать!"

После этого он буквально взял меня за руку и привёл в душный, пропахший прогорклым потом, зал.
"Валера! - подозвал он к себе крепкого мужчину в тренировочных штанах и жутко застиранной светлой борцовской куртке, - Мальчика тебе привёл. Координация хорошая. Настойчивый. И злой очень. Поработай с ним!"

Валера посмотрел на нас без интереса.
"Учитесь в первую смену?"
"Да".
"Завтра быть здесь со спортивной формой. В пять вечера. За опоздание будете отжиматься от пола, пока руки не отвалятся".

Церемониться с нами никто не собирался. Наоборот, нас, новичков, сразу же решили пощупать на предмет наличия яиц. После короткой разминки и объяснения правил элементарной безопасности при бросках, нас обоих поставили бороться. Только нас. Зал с любопытством следил.

"Бороться" - сказано слишком громко. Против меня вышел невысокий и с виду не очень крепкий рыжий паренёк. Я даже не успел понять что произошло: секунду назад я стоял на земле, а секунду спустя меня приподняли и с усилием впечатали в ковёр.
Гамму ощущений от хорошо проведённого броска передать сложно. Хороший бросок способен вышибить из тебя дух, в прямом смысле этого слова. Когда тебя отрывают от земли и весь твой вес, усиленный амплитудой и весом бросающего обрушивается на землю, дыхание перехватывает и на какое-то время ты лишаешься способности не только дышать, но и видеть. Хороший бросок вполне может привести к нокауту.

Не утомляя тебя деталями, скажу что я пришёл в себя довольно быстро. Что до моего приятеля - падая он каким-то образом раскрошил себе передний резец. Вид нас, покачивающихся и ошалевших от такого приёма, вызвал всеобщий смех.
"Так, для вас двоих тренировка на сегодня закончена! - смеясь вместе со всеми, сказал Валера, - следующая послезавтра!"

Он очень сильно удивился, когда мы оба появились в зале в назначенное время. Удивился настолько сильно, что даже ляпнул: "Ээээ, а я думал вы не придёте..."
Не знаю уж, что двигало моим приятелем Сашей, но смех других парней стоял у меня в ушах. Я не желал чтобы кто-то смеялся надо мной. Я не желал кому-то это позволять. Отец был бы этим очень и очень недоволен. Он не был бы горд за меня, не вернись я в зал. И это решило дело.

На несколько лет этот зал станет мне вторым домом. И поможет мне найти свою первую, хотя и очень сомнительную, работу.
the_fencer: (Default)


Семёныча мы встретили в поезде. В обычном купе, обычного вагона, обычного состава, курсирующего по маршруту Киев-Одесса-Киев. Какой год был я сейчас уже точно не помню, потому врать не стану. Думаю, что было это лет двенадцать - пятнадцать тому.

В то время я, как и некоторые мои коллеги по спортзалу, благополучно продвигались на бандитской ниве. Кто-то работал тельником у босса, кто-то ходил по пятам за жёнами-любовницами, кто-то от случая к случаю трудился обычным отбойщиком. Работа, как для нас, сопливых пацанов, была солидная и денежная. А то что время от времени кто-то из ребят оказывался на кладбище (или просто пропадал без вести) нас не особенно волновало. В девятнадцать лет ты искренне думаешь, что будешь жить вечно. А ещё - что кладбище, это про них, других. И тебя это не касается.

Я в тот момент состоял в силовом звене при одной коммерческой структуре. Поскольку судиться с должниками было долго и часто бесперспективно, структура содержала выездную бригаду из четырёх человек, отправляющихся по необходимости и способных доходчиво объяснить должнику необходимость оплаты просроченных счетов. Автомобиль, документы и деньги обеспечивала структура. Необходимый инвентарь в виде пары бейсбольных бит мы имели свой собственный.

Мы ехали в Одессу по делу. Под словом "мы" я понимаю себя, двадцатилетнего отморозка, только ощутившего собственную силу, и очень хорошего борца-вольника Вову по кличке Буба. Вова был невысок, невероятно кряжист, имел большую голову и плоское как тарелка лицо. Узкие глаза выдавали татаро-монгольские корни, хотя фамилия у Вовы была самая что ни на есть хохляцкая. Дополняли картину пудовые кулаки, в которых даже гранёный стакан выглядел меланхоличной стопкой.

В купе нас было трое: я, Буба и пожилой мужик, с почти полностью седой головой. Мужик представился по имени-отчеству, но имя тут же куда-то потерялось и мы продолжили называть его просто Семёнычем. Мужиком Семёныч оказался хозяйским и компанейским: через десять минут после отправления поезда на стол был извлечён сухой паёк и удивительно холодная для летнего дня бутылка водки, с крышкой из фольги, каких уже не делают.

Теперь-то я понимаю, что просёк нас Семёныч с первых двух слов, которыми мы перебросились друг с другом. Но тогда мы просто беседовали, громко смеялись и весело задирали девчонок из соседнего купе. Много сил, много здоровья и катастрофически мало мозгов. Нынче в тридцать один, я понимаю раздражение Остапа Бендера: "И чему так радуется эта толстомордая юность?"

За первой бутылкой появилась вторая. Принёс её проводник, с которым Семёныч удивительно быстро нашёл общий язык.
Пил Семёныч залихватски. Пил, прихватывая стопку средним и указательным пальцем. Пил по-севастопольски, прокатывая стопку по щеке. Пил по-гусарски, сердечно улыбаясь вместо закуски. Если закусывал, то закусывал скупо, не спеша. С улыбкой же смотрел на нас, уплетающих за обе щеки.

К середине второй бутылки говорил в купе только он. Мы слушали. Мужиком он оказался тёртым. Много повидал, много где побывал. И золото мыл, и в шахту ходил. А может и бандитствовал, кто его знает?

В какой-то момент Буба вышел покурить и мы остались в купе вдвоём. До сих пор Семёныч говорил не обращаясь ни к кому конкретно, просто рассказывал. Но тут он обратился прямо ко мне.
"Ты молодой и сильный, Владик, - начал он, - Ты знаешь что молодой и сильный. И думаешь что будешь жить долго. И дай тебе Бог. Но если правда хочешь жить долго - послушай то что я тебе сейчас скажу. И не думай что я жизни тебя учу, я тебе рассказываю просто. Слушать или не слушать - дело твоё.

Было мне столько, сколько тебе тогда. Поехали я, да двое корешей-приятелей на косу Белосарайскую. Ну ты в Киеве живёшь, ты не знаешь, да и не важно где это. Поехали дикарями, с палаткой, да с водкой, рыбы половить, отдохнуть одним словом. Приехали на автобусе. Шли долго, нашли местечко поукромнее. Разложились, раскочегарились... А как стемнело - случаем нашли тут же мужичка-ботаника с бабой. Тоже в палатке, тоже на отдыхе.

А были мы молодые и глупые. Да ещё водка в голове. Свалили мы палатку ботаника, забрали у них деньги какие-то, термос, да ещё что-то. Ботаник с телухой своей сидит, головы поднять не может. Зубами стучит. А у нас кровь играет... Нам бы уйти, да ведь три молодых пацана - а тут девчонка. Страшная, но нам-то тогда без разницы было.
Эх... Вот и решили мы с девчонкой позабавиться. На глазах у ботаника. Один его держал, двое с девчонкой..."

Семёныч замер, глядя внутрь себя.

"И что?" - я тронул его за руку.

"Что? Да я ж говорю, молодые мы были. Глупые. Не знали главного: даже если крысу, маленького зверя, загнать в угол, бросится в глаза. И выгрызет, если повезёт. Не ждали мы, даже представить не могли, что щепец в очках сможет нам сделать что-то. Он и не делал поначалу. Мы гогочем, первый закончил. А щепец схватил сапёрную лопату. Тогда таких много было, советская, с оковкой. Я только голову поднять успел.
Много чего после этого мне повидать пришлось, но такого страху не терпел никогда. Озверел он. Глаза выпучены, очки вкривь, изо рта слюна капает. Видишь? - Семёныч закатал рукав на левой руке и продемонстрировал широкий рубец, - Рука левая у меня с тех пор работает плохо".

"А что с остальными?"

"С остальными? Одного убил сразу же. Меня просто покалечил. Третий кореш мой, можно сказать испугом отделался. Он его швырнул от себя так, что тот через пень перелетел. Окуда только силы взялись".

"Ты вот работаешь, - продолжил он после паузы, - работай. Выбиваешь деньги, да. Ну что ж, работа такая. Разная работа бывает. Помни одно: не думай что сильнее всех. Никто не сильнее всех. На любого найдётся удавка. Сейчас ты рыкнул, ударил, они и падают как груши. А будешь зверствовать - нарвёшься как я. Всегда позволяй человеку уйти. Загонишь в угол - умрёт но порвёт тебя".

Семёныча после этого я не видел. Да и не должен был, в общем-то.
Под влиянием его истории вкупе с кое-какой дополнительно полученной информацией, месяца три спустя я закончил работу по данной специальности.

секс.

Nov. 22nd, 2010 12:04 pm
the_fencer: (Default)


Мне нравятся несовершенные женщины. Говоря о несовершенстве, я имею в виду что все мы несовершенны: я, ты, окружающие. Все со своими проблемами, комплексами и вопросами без ответов. Терпеть не могу показного совершенства. Искренне уверен в том, что нет ничего более скучного: считающему себя совершенным некуда идти, да и незачем. Именно поэтому мне так не нравятся фотографии, обильно сдобренные фотошопом: зачастую мелкие недостатки шлифуются настолько, что за ровными линиями становится невозможно разглядеть лицо, характер, чувства. Многие не понимают, что сотни крохотных «несовершенств» собственно и делают нас теми, кто мы есть.

Без несовершенств мы были бы клонами.

Яна настолько несовершенна, что возбуждает меня исключительно ниже пояса. Нет, она красива. Очень красива. Стройная, исключительно гармонично сложенная блондинка со слегка кукольными чертами лица, и... голос. Голос с хрипотцой, который много может сказать тому кто умеет слушать. Она хороша, но она другая.

Яна возбуждает меня исключительно ниже пояса. Думается, я её тоже. И это прекрасно. Нет ничего лучше мужчины и женщины, которые ощущают влечение друг к другу и прекрасно отдают себе отчёт в его природе.

Яна любит член. Любит до такой степени, что вид его, тугого и крупного, вызывает у неё слюноотделение. Рефлекс.
Так голодный смотрит на кусок хлеба.

Сегодня она голодна. И я ощущаю это задолго до того как она войдёт в мою квартиру: её голос подрагивает настолько, что трубка в моей руке начинает вибрировать.

Вбегает в квартиру, изо всех сил стараясь спокойно раздеться. Я традиционно подготовил ей горячую ванную с пеной и ароматическими маслами, но она идёт на кухню.

«Дай кофе!» - говорит она своим обычным, низким грудным голосом. И от этого голоса волосы мои встают дыбом. Мы оба сдерживаемся, предвкушая бурю. Она долго греет руки о большую чашку из обожжённой глины, которую я купил то ли в Аргентине, то ли в Бразилии. О чём-то щебечет. Мне не интересно, но я киваю и изображаю участие. Она знает что я не слушаю, но благодарна за эту крохотную ложь.

В какой-то момент она чуть приподнимает платье и торопливо стаскивает с себя трусики, а в голосе её появляются извиняющиеся нотки. Она рассказывает о Вове, её парне. Насколько я помню, дело там движется к свадьбе.

«Он хороший!» - словно бы извиняясь говорит она. «Он хороший, но...» - повисает в воздухе. Я молча смотрю ей в глаза. Её дыхание становится глубже, ноги расходятся на какую-то секунду, затем она плотно сжимает их. Я мысленно улыбаюсь и принимаю правила игры. Сегодня, впрочем как и всегда, она - плохая девочка.
Read more... )
the_fencer: (Default)


Отдельного можно рассказать о том, как отец учил меня добиваться поставленных целей. Что называется, от малого к большому.
Однажды, из одной из своих командировок он привёз игрушку-лабиринт: крохотный шарик нужно было прогнать через крохотные колеи лабиринта и загнать в самый центр. Игрушка была довольно сложной и требовала большого терпения. Я долго старался загнать шарик в центр, у меня не получалось и в конце концов я начал по-детски психовать. Отец обратил на это внимание и как всегда, подошёл к вопросу обстоятельно.

"Послушай, Влад! Жизнь устроена очень просто. Запомни то что я тебе сейчас скажу, и это поможет тебе избежать массы ошибок и расстройств. То что у тебя что-то не получается с первого раза - это нормально.
Приложи усилия, постарайся и самое главное: не расстраивайся от того что желаемое не приходит сразу. Всё что тебе нужно - это терпение и настойчивость. Отложи игрушку сейчас и попробуй завтра. Не очень долго, чтобы не надоедало. Потом послезавтра. Максимум послезавтра у тебя всё получится!"

На самом деле получилось уже на следующий день. Но слова отца я запомнил очень хорошо. Он вообще всегда мог найти правильные слова. И, что весьма важно, в его тоне никогда не было менторских нот: он предлагал решение проблемы, но никогда не принуждал. Другое дело, что авторитет его был настолько велик, что в подавляющем большинстве случаев мне даже в голову не приходило оспаривать его мнение.

Отец же напротив, часто (опять же, абсолютно серьёзно) спрашивал моего мнения. И мнение моё не было для него пустым звуком.

Если он не был в отъезде, он много гулял со мной. Однажды мы отправились в лес. Когда пришло время возвращаться назад, отец предложил мне самому найти дорогу. У каждой развилки он спрашивал меня куда идти и каждый раз мы шли именно туда, куда говорил я. Естественно, через какое-то время мы заблудились окончательно.

Говоря "мы" я, конечно же, имею в виду нас со мной в качестве гида. Отец ориентировался на местности шестым чувством. Мы беспорядочно бродили по лесу около двух часов. Ни разу за всё это время отец не упрекнул меня в том что я неправильно нас веду. Наоборот, шёл рядом и держал за руку.
В конце концов я сдался и даже начал хныкать.
"Я не знаю куда идти! Я заблудился!"

Отец дождался пока я замолчу и только после этого начал говорить.
"Влад, то что ты заблудился сейчас - это не страшно. Сейчас я главный мужчина и я могу вывести нас отсюда. Но когда-нибудь главным придётся стать тебе. И тогда, от твоего решения по какой тропинке пойти, будет зависеть не только твоя жизнь, но и жизнь тех кто будет идти следом за тобой. А сейчас перестань хныкать и пойдём домой. Мама наверняка переживает!"

Он так много говорил со мной, проводил со мной так много времени, так много пытался мне дать, словно чувствовал что отмерено ему совсем чуть-чуть.

Однажды к нам домой пришёл серьёзный мужчина в штатском. Мужчина мне не понравился. И маме тоже. Я помню как побелели её пальцы, когда он переступил порог. Ему нужно было о чём-то поговорить с мамой и они отправились на кухню. Я стоял у двери кухни, ведь отец велел мне заботиться о маме. Стоял у дверей, но ничего не слышал.

Разговор был недолгим. Через какое-то время он отворил двери кухни, а затем... неожиданно присел на корточки рядом со мной. Я взглянул в кухню. Мама сидела, уронив голову на руки. И была совсем не похожа на себя, скорее на восковую куклу. Впервые в жизни я ощутил как внутри меня поднимается волна ледяной ярости. И страха.
Я сжал свои детские кулачки и выпалил: "Что ты ей сделал?"

Мне, восьмилетнему щеглу, было бесповоротно ясно, что невзрачный мужчина в штатском принёс в наш дом горе. Горе и пустоту. И что теперь жизнь уже никогда не будет такой как прежде.

Мужчина на секунду стушевался и отвёл взгляд. Но затем снова взглянул на меня.
"Ты молодец, Влад! Ты настоящий мужчина. Такой же как отец, и похож очень. Береги маму".

Я вошёл в кухню. Очень хотелось плакать, но отцу бы это не понравилось. Я обнял маму, боясь спросить что же произошло. Мы долго молчали, пока не стемнело. А затем я уснул, прямо там, на кухне. Уснул дёрганым, рваным, беспокойным сном. В какой-то момент мама пришла в себя и переложила меня в кровать.

Отец.

Nov. 12th, 2010 03:41 pm
the_fencer: (Default)


Как можно понять из предыдущей записи, мой отец был человеком незаурядным. Без преувеличений. Обычно говорят, что такие мужчины умеют нравиться женщинам, но в его случае было совсем не так: сама фраза "умеют нравиться" подразумевает некие усилия со стороны мужчины: постараться, суметь, достать, завоевать. А отец просто был собой. Уверенным, сильным физически, стройным, подтянутым офицером с чеканными чертами лица и неимоверно сильными руками, которые могли мягко держать детскую ладонь и которые могли убивать.

Безусловно он любил женщин, но вёл себя с ними немного отстранённо. И эта отстранённость, вкупе со всем перечисленным выше, сводила с ума всех: от соседок по лестничной площадке, до генеральских жён. Мама сумела подцепить его на крючок безразличия, ревности и едкой насмешливости. Заставила его удивиться, разозлиться, загореться и... влюбиться без памяти. Но, справедливости ради скажу, что мало кто был способен на такие трюки.
Для этого надо было родиться Ларой. Стройной красавицей Ларой, жгучей, своенравной и упрямой, как и сам отец.

Скажу честно: я не верю в мужскую верность. Я не оспариваю её наличие, но не верю. Мне легко представить себе вахлака, женившегося от безысходности на такой же вахлачке и хранящего ей верность по причине того что никто кроме жены его не хочет. И очень сложно представить верным уверенного, знающего себе цену мужика: моногамность противна мужской природе, как бы ни возмущались этим женщины.

И при этом мне так же невозможно представить себе отца, изменяющим маме.
Мужчина может быть верным своей женщине всего в трёх случаях.
Если его элементарно не хотят другие женщины.
Если в паре он "ведомый" и даже не помышляет о том чтобы поднять голову (в том числе для того чтобы взглянуть на другую).
И третий, который был у отца с мамой. Иногда люди действительно находят свою вторую половинку. Когда любовь без сомнений и "но". Когда или вместе, или смерть. И если большинство браков (и "любовей", если так можно сказать) убивает быт, то в данном случае быт просто не наступает: Николай и Лара балансировали на острие столько, сколько были вместе.

Сложно объяснить. Но если бы вы ты хоть раз увидела как этот мужчина смотрел на маму - ты бы поняла.

Возможно тебя это удивит, но несмотря на то что он погиб когда мне было всего восемь лет, я сохранил о нём довольно много воспоминаний. Не все воспоминания это краски и события. Я помню как пахла его шинель и кобура. Я помню какие колючие были у него щёки, когда он возвращался из командировок. Я помню те самые руки, которыми он подбрасывал меня до небес. Помню "тревожный чемодан", помню неизменную радио точку, которую принудительно ставили в дом всем офицерам, на случай экстренных сборов. Фонарик работающий от тяжёлой квадратной батарейки; фонарик жучок, работающий от мускульной силы и жужжащий словно огромный шмель; кафе-мороженое, военкоматы и дружелюбные радисты, обучающие меня азбуке-морзе; тиры и бомбоубежища - отец давал мне всё что мог дать взрослый мужчина своему сыну.

И, конечно же, отношение.
Отец как мог учил меня жизни. И я, как мог, слушал его. Разумеется, это он выстраивал отношения (я на это в то время был не способен). И отношения наши всегда были отношениями двух мужчин. Не начальника и подчинённого. Не более умного и менее умного. А именно двух мужчин.

Каждый раз, уезжая в командировку, отец очень серьёзно вверял маму моей заботе. "Заботься о маме, Влад. Помогай. Защищай, если будет нужно. Помни, что мы с тобой мальчики, а мама - девочка. Ей нужна забота и поддержка! Не подведи меня!"

И я, так же серьёзно заботился о маме как мог. Каждый вечер помогал тащить сумки из магазина и неизменно серьёзно интересовался не обижал ли её кто на работе? Мама изо-всех сил сдерживала смех, но неизменно серьёзно отвечала что нет, не обижал. Но если обидит, она обязательно мне пожалуется.

Общению с женщинами отец научил меня тогда же.
Однажды я пожаловался ему на то, что соседские девчонки дразнятся. Отец не задумываясь выдал рецепт: "Сын, они не дразнятся. Они просто хотят чтобы ты обратил на них внимание. И так будет происходить всю твою жизнь, так что привыкай!"
"Но они же дразнятся , папа!"
"А ты не обращай на это никакого внимания. Вообще не смотри в их сторону и делай вид что занят чем-то ужасно интересным. Через некоторое время им станет любопытно, они перестанут дразниться и спокойно подойдут чтобы поиграть с тобой!"

Это сработало, так же как и всё о чём говорил отец.
Да что там говорить, это до сих пор работает.
the_fencer: (Default)


Не могу сказать что последний год мне не везло с женщинами. Скорее у меня с ними не складывалось.
Некоторое время после смерти Юли я вообще не мог смотреть ни на каких женщин. Сами женщины конечно не были в этом виноваты: я вообще ни на что не мог смотреть.

Однако же, шаг за шагом выбираясь из кризиса, я то и дело заводил знакомства-интрижки. Именно интрижки, даже не интриги. Какие-то из входивших в мой дом девчонок просто испытывали ко мне симпатию, какие-то желали утешить, какие-то утешить и остаться навсегда. Для меня же это всегда было одинаково: на том этапе своей жизни (да и сейчас в общем-то) я просто пользовался ими.

Впрочем, не думаю что это было для кого-то их них неприятно.

Когда по какой-то причине тебе плохо, время имеет свойство растягиваться. Часто тебе кажется что дни тянутся бесконечно, но пять именно таких дней в итоге слипаются в один мутный нескончаемый цикл: где был, что делал - ни за что не вспомнить. То же самое происходит и с людьми которых ты встречаешь: пять пустых лиц сливаются в одно. А может и не они пусты, а ты пуст как высохший колодец. Тебе нечем смотреть и нечем чувствовать.

Тем не менее, Алина мне запомнилась.
Мы познакомились в одном из клубов. Я издалека заметил копну тёмных волос и пару таких же чёрных глаз. Девушка пила самбуку.

Ты вообще понимаешь, что это такое - девушка, которая пьёт самбуку у барной стойки?
Никогда и ни при каких обстоятельствах, девушка которая пьёт самбуку у барной стойки не откажется знакомиться. Иначе она бы не пила самбуку у бара.

Не нужны короткие юбки и декольте. Не нужны вызывающе подведённые глаза и яркая помада. Не нужно идти на сделку со шлюхой внутри. Просто пей самбуку у бара.

Я подсел к девушке сразу после окончания, коротко поаплодировал и заявил что не против посмотреть на это огненное шоу ещё раз. И, разумеется, я угощаю.

Мы тяпнули ещё по одной. Затем ещё по одной. Затем ещё и... логично завершили ночь в моей квартире.

Алина запомнилась мне тем, что внезапно во время секса оттолкнула меня и заявила, что либо я сейчас с ней, либо могу убираться к чёртовой матери. На уместное замечание, что квартира вообще-то моя, она вскочила с кровати и принялась собираться. Я не хотел чтобы она уходила. Я хотел чтобы она осталась.
Она осталась. До утра.

Потом она, разумеется, тоже ушла. А может я сам прогнал её.
Сейчас я помню только то, что у неё были шикарные тёмные волосы. А ещё она работала в туристической компании, благодаря чему каким-то образом сделала мне трёхлетний шенген.

Ты конечно этого не прочитаешь, но спасибо, Алина. Завтра в Париже я выпью за твоё здоровье бокал вина.
the_fencer: (Default)



-Молодой человек! - с чуть различимым, характерным прибалтийским акцентом произнесла девушка, - Перестаньте. На меня. Так. Смотреть!

У неё было нежное, округлое лицо, маленький, чуть вздёрнутый носик, небесно голубые глаза, губки сжаты в упрямый треугольник и слова она произносила уверенно: раз-два, почти как строй на марше. Был прохладный рижский вечер, танцплощадка расслабленно гудела, готовясь к ежевечернему действу, местные модницы подводили глаза а модники распускали перья - всё как всегда, всё как везде. Девушка была красива. Очень красива. Она знала что красива. И несла себя гордо и чуть надменно, как и должна нести себя знающая себе цену женщина. Внимание мужчин было ей не в диковинку, но дерзкие взгляды паренька в форме, которыми он утюжил её тело последние пол часа, заставляли её чувствовать себя неуютно и даже раздражали. Вначале она пыталась не обращать на них внимания. Затем тихо закипала. А ещё позже, когда терпение закончилось, подошла к группе молодых офицеров и сказала ту самую фразу. Веско сказала.

Коренастый офицер, которому собственно и предназначались слова, опешил. Качественно опешил, с полным списком атрибутов: широко раскрытыми глазами и ртом. Приятели офицеры не переминули воспользоваться ситуацией: взрыв молодецкого хохота заставил вздрогнуть публику и смёл с близлежащего волнореза небольшую стаю чаек.

Девушка, сохраняя губы упрямо сжатыми, наградила наглеца презрительным взглядом, после чего спокойно вернулась к двум своим подругам.

Так моя мама познакомилась с моим отцом.

Read more... )

the_fencer: (Default)

Меня зовут Влад. В настоящий момент мне тридцать лет.
Я родился и вырос в Киеве. В Киеве живу по сегодняшний день, хотя сейчас всё чаще думаю о смене места жительства.

У меня были замечательные родители. Были, потому что сейчас их нет: отец, полковник, погиб когда мне было восемь. Мама, красавица, преподаватель английского, долго угасала после его смерти и отправилась вслед за ним когда мне было тринадцать. Кроме них у меня не было никого и с тринадцати лет я фактически был предоставлен сам себе.

С одинадцати лет я начал заниматься вольной борьбой. С пятнадцати, волей случая, попал в одну из первых секций киокушинкай карате, которые возникали в пост-имперском Киеве как грибы после дождя.

В восемнадцать я работал бандитом, выбивая просроченные платежи из недобросовестных заёмщиков.
В двадцать попал в аварию, в которой погибли три человека.

В двадцать три, учась на заочном, я основал компанию, которая благополучно работает по сегодняшний день.

В двадцать пять я встретил девушку, которая стала частью моей жизни. Большей и лучшей её частью.
Три года, вопреки мнениям окружающих, (и даже вопреки здравому смыслу) я пытался получить её.
И в конце концов получил.

Год мы прожили вместе. Планировали продать квартиру и купить недостроенный дом, планировали поездки по миру вместе, планировали пожениться, хотя и не торопились с этим.
Год назад она погибла. И я снова остался совсем один.

Мне доводилось терять близких, но именно её смерть заставила меня по-иному взглянуть на мир. Взглянуть, когда я вновь обрёл способность смотреть.

Но об этом чуть позже. Надо собраться с мыслями.

Profile

the_fencer: (Default)
the_fencer

September 2013

S M T W T F S
1234567
891011121314
1516171819 2021
22232425262728
2930     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 08:33 am
Powered by Dreamwidth Studios